Культовому фильму «Выше радуги» исполнилось 40 лет. Главную роль в картине исполнил юный Дмитрий Марьянов, это был его дебют в кино.
В 2017-м случилась трагедия, актера не стало. Сегодня о Марьянове вспоминает актриса Любовь Толкалина, которая близко с ним дружила…
— Мы с Димой много времени проводили вместе — играли вдвоем спектакль и на гастроли ездили. Он был здоровым человеком, физически очень крепким, спортивным. Ведь и каскадером работал, и под лед на Байкале опускался несколько раз. Поэтому предположить, что у Димки что-то может со здоровьем случиться, что он уйдет из жизни так рано, никто, конечно, не мог…
— Жена могла его спасти?
— Ее совершенно не в чем упрекнуть. Вообще у них с Ксенией были какие-то абсолютно идеальные отношения — доверительные, в чем-то детские, построенные на юморе, интуитивном понимании друг друга. Я всегда любовалась ими. Свои рассказы Димка начинал со слов: «А Ксения говорит…» Так обычно рассказывают о маме, по которой очень сильно скучают. Она психолог по образованию, может быть, поэтому всегда умела найти к мужу подход, знала, что сказать, когда, как…
— А как они познакомились?
— Помню, мы вместе снимались в Одессе в сериале «Кордон следователя Савельева», Дима привез Ксению к нам знакомиться. И в нее сразу влюбилась вся съемочная группа! Во-первых, невероятная красотка. Во-вторых, мы просто поняли, что у них это серьезно и, скорее всего, навсегда. Потом мы вместе с Ксенией придумали ей свадебное платье. Для Димки это был серьезный поступок — у Ксении есть дочка Анфиса от первого брака, но он считал девочку своей, стал настоящим полноценным отцом для ребенка. А вообще Дима был домашним человеком, любил уют. Когда они начали встречаться, сделал в квартире потрясающей красоты ремонт…
— Когда он женился, вы стали дружны не только с Марьяновым, но и с его семьей?
— Да, конечно. Я любила у них дома гостить. Каждый раз, когда приходила к ним, словно окуналась в эту необыкновенную атмосферу счастливой семьи. Настолько у них было уютно, что я даже засыпала на диване: много работала, уставала, а тут полностью расслаблялась. Когда они звали в гости, а я говорила, что нет времени, Дима отвечал: «Приезжай поспать!» У них еще дома жил минипиг по имени Авось. Потешное создание. В общем, это всегда было приключение, радость — приехать в этот дом.
И его смерть, конечно, это очень обидно, несправедливо и горько…
— Ваша дружба с Марьяновым характерна для мира кино?
— В кино сложно подружиться по-настоящему, потому что на съемочной площадке почти нет времени для общения. Но когда ты с человеком играешь спектакли, ездишь на гастроли — это совсем другое. У нас с Димой был спектакль на двоих, в итоге этот человек стал мне как родственник.
Еще хочу сказать о преподавательском таланте Марьянова. Сейчас многие жалуются, что учиться актерскому мастерству не у кого. А вот Димка стал бы замечательным мастером курса. В нем была какая-то изначальная позиция «давай я тебе помогу». По-отцовски это делал и к партнерам своим очень деликатно относился. Он и меня многому научил. И даже разминал мне спину перед спектаклем, потому что роль была построена на движении. Тер поясницу, плечи и приговаривал: «Люба, когда будешь импровизировать, не говори много умных слов!» А я отвечала: «Димка, а ты, пожалуйста, все слова четко выговаривай!» И пока он меня мял, мы делали артикуляционную разминку. Потому что последнее время Марьянов больше работал в кино, чем в театре. И надо было следить за его речевым аппаратом, поскольку сам он считал это делом не очень-то обязательным.
— То есть помогали друг другу и профессионально?
— Это был такой особый спектакль, который делал нас родными. А после безвременной смерти Димы могу сказать: в этом спектакле звучали фатальные фразы. Его герой говорит: «Я не верю в бога… Если бог дает мне человека всей моей жизни, то зачем он у меня его отбирает — посмотреть на мои страдания?!» Когда Димки не стало, у меня эта фраза долго звучала в голове.
